Это был вечер, посвящённый 8-му Марта. Я сначала не хотела идти -- не с
кем было, да и желания не было. Но за день до банкета девчонки в цехе
уговорили. Когда в списках я увидела "Шишкин -- 2 билета", мне стало
интересно кому он взял второй билет и это решило дело. Краешком у меня
мелькнула мысль, что может быть для жены. Но мыслишка мелькнула и
убежала, а вообще-то я надеялась, что для кого-нибудь из его друзей.
Я решила надеть белое с чёрными полосами платье, которое мне сшила
мама. Я любила одеться. Вдела в уши удлинённые серьги из серого металла.
Колготки я одела чёрные с вытканными на икрах розами. В центре этих
чёрных роз была белая гранёная бусинка-глазок. На ногах -- чёрные
замшевые туфли. Укладка волос не требовала больших усилий. Слава Богу,
на волосы я никогда не жаловалась -- их достаточно было просто вымыть.
Волосы у меня вились локонами от природы -- лучше любой завивки.
Краситься я любила и, вроде, умела. Короче, мне понравилось, как я
выгляжу.
Когда я подошла к столовке, где должен был проходить банкет, увидела в
дверях Шишкина. Он явно кого-то поджидал. Заметив меня, он растерялся.
За столом я села напротив моих токарей. По их ли умыслу или по иронии
судьбы именно напротив меня оказалось два свободных стула. Их и заняли
Шишкин с женой. Когда я её увидела, мне стало откровенно жаль Шишкина --
это было маленькое, растрёпанное, помятое, бочкообразное нечто в
тёмно-сером вязаном костюме, висевшем какими-то фалдами. Было
впечатление, что его как выстирали, выжали, стряхнули и повесили на
верёвку, зацепив прищепками, так сняли и надели. Сам Шишкин был одет с
иголочки. На нём был светло-серый костюм, сидевший отлично. Я знала, что
он и близко не подпускает жену к своим вещам -- сам о своём гардеробе
заботится.
Вообще, Шишкин был личностью амбициозной. Он был очень самолюбив, умён,
горд, чисто по-житейски хитёр и достаточно осторожен. За два года, что
мы были вместе, мы с ним поссорились, может быть, раза три. Что мне в
нём нравилось -- мы никогда не ссорились дважды по одному и тому же
поводу. Удивительный был мужик.
Рядом с Шишкиными сидели Чухлонцевы. У Вовки месяца два-три назад жена
родила третьего ребёнка. И вот, имея троих детей, женщина выглядела как
куколка. На ней было аккуратное, очень нарядное платьице. И ведь нашла
же время и причёску сделать и красиво накраситься. Могу представить, как
Шишкин себя чувствовал. Тем более, что его жена и я просто сидели нос к
носу. Она, скорее всего, представления не имела кто я. Зато я
рассматривала её с нескрываемым любопытством. Тем более, что выпитое
натощак шампанское уже ударило мне в голову. Да, я захмелела впервые в
жизни, но не настолько, чтобы не понимать происходящего. Мои нервы были
на пределе и я видела, что Шишкин тоже держится из последних сил.
Начались танцы. Я решила, что ни за что не буду сидеть на стуле. Кто-то
приглашал меня, с кем-то я танцевала. Потом я вышла в раздевалку
причесаться и поостыть -- в зале было жарко. Я слышала, как Вовку
Чухлонцева и Васю Лялина уводили домой жёны. Вовку жена чихвостила на
чём свет стоит:"Вот, все люди, как люди! А ты напился, как свинья!
Испортил всем праздник. И не стыдно тебе? Отец троих детей, глава
семейства -- тоже мне!" Лялина же жена отчитывала шёпотом, а Вася стоял и
улыбался своей открытой, детской улыбкой. Да, Лялину с Чухлонцевым
досталось от жён, но я-то знала, кто их споил -- Шишкин, бес подлый.
Он-то сам мог выпить раза в три больше, но не терял над собой контроль.
Выйдя из раздевалки в холл, я решила постоять у окна, отдохнуть. Тут-то
и подошёл ко мне Шишкин. Мы просто стояли и смотрели друг на друга.
Говорить ничего не надо было -- и так всё ясно. Он взял меня за руку и
спросил:"Чего ты хочешь?"
-- Шампанского.-- он, видимо, ожидал другого ответа и тут же
взорвался:"Ну, где я тебе его сейчас возьму?!" Потом он взял себя в
руки, обнял меня и притянул к себе. А у меня в голове и на душе было
абсолютно пусто. Просто хорошо было вот так с ним стоять. Мы всё-таки
решили вернуться в зал -- Шишкин вспомнил, что вся его бригада
перетанцевала со мной, кроме него.
Едва мы расцепили руки, как из зала вышла его жена. По-моему, она так и
не поняла, что мы неслучайно шли вместе. Я вошла в зал, Шишкин
задержался. Когда он вошёл, я уже танцевала с мастером с соседнего
участка. Тут в зал ввалилось это чудо -- его жена, уже одетая. И начала
вопить, что если он не оденется и не пойдёт с ней, то она уйдёт одна.
Идиотка! Закатить Шишкину скандал при всём честном народе?! Вернейший
способ довести его просто до бешенства! Нашумевшись и наскандалившись
всласть, она, наконец-то, свалила. Шишкин как чёрт злой, немного погодя,
тоже ушёл.
Я пришла домой выжатая, словно лимон. Боже мой! И это с таким чудовищем
я должна была его делить?!! Я просто обозлилась. Дней десять я не
заходила на бригаду. И вообще старалась не ходить в цех -- бегала по
отделам, сидела в архиве и тех.бюро. Когда, наконец, успокоилась
настолько, что уже не боялась ни закричать, ни заплакать -- спустилась в
цех.
Шишкин выглядел ужасно: похудел, почернел. Бабоньки-контролёрши
говорили, что всю неделю к нему боялись подходить. Обычно весёлый,
Шишкин кидался на всех, как цепной пёс. Я пошла на бригаду. На Шишкина
было больно смотреть -- глаза несчастные, точно у больной собаки. Он
встретил меня какой-то униженной улыбкой. Парни-токаря потихоньку
рассказали, что с того злополучного банкета он улыбнулся тогда в первый
раз. Я подошла к нему. Не помню о чём мы болтали, помню только, что
когда в цех вынесли на продажу мороженое, он накупил на всю бригаду,
включая и меня, по две штуки.
А потом Шишкин пропал. Полгода я его не видела. Сначала говорили, что
он взял отпуск, потом отгулы. Я не могла понять, что же это за отпуск
такой длинный. Месяца через два после того вечера Миша Горбовой, старший
мастер с моего участка, сообщил мне, что Шишкин подал на развод, но
жена развода не даёт. Потом я уехала на всё лето работать в пионерском
лагере. Как-то в перерыве между сменами я зашла в цех и сходу налетела
на Шишкина. А он вдруг дал от меня стрекача в сторону. Я так удивилась.
Вот это номер! Мальчишки-токаря рассказали, что начальник тех.бюро, где я
работала, Шейхаморданов поставил ему условие: или бригадирство или я.
Ну и Шишкин сделал свой выбор.
От боли и обиды я не знала куда деться. Я очень хотела его ребёнка и он
знал об этом. В итоге я и ребёнка не получила и его лишилась. А тут ещё
пошли слухи, что его жена забеременела. Я просто голову потеряла. Это
вместо развода он ей ребёнка устроил?! И меня понесло по кочкам. Я
чувствовала, что у меня очень верно поехала крыша. В конце концов я
решила, что рожу во что бы то ни стало хоть от первого встречного. Я
больше не могла жить в одиночестве. Должна была быть хоть одна живая
душа, кому я была бы нужна.
Шейхаморданова я ненавидела всей душой. Эта сволочь влезла своей
грязной лапищей в то единственно дорогое, что у меня было. Он давно на
меня облизывался и, видимо, расчитывал, что если Шишкин от меня
откажется, то я буду полностью в его распоряжении. Ведь от него зависила
и моя карьера и всё моё благосостояние. Но я закусила удила и начала
натуральную войну. Весь цех, да что там цех -- ползавода тут же
оказалось в курсе моих боевых действий так, что Шейхаморданов едва не
лишился всех своих постов и кресел.
В итоге Шишкин остался бригадиром, а впоследствии стал отцом уже троих
детей. А я благополучно родила сына от токаря с соседнего участка.
Правда, жениться он на мне не захотел, но я и не сильно переживала.
Главное, было теперь совершенно чудное существо, которое любило меня
просто потому, что я -- это я.
А уж чтобы совсем закончить эту историю -- Шишкин-таки ушёл и из
бригадиров, и из токарей, и вообще из цеха. Парни так и не простили ему
предательства. Шейхаморданов, не смотря на все свои мохнатые лапы,
всё-таки вылетел из начальников, а потом и вовсе уволился с завода. А я,
родив ребёнка, вернулась в свой родной город, а ещё через пять лет
уехала с сыном и родителями в Америку. Так что единственное чувство,
какое я ещё испытываю, вспоминая те дни -- благодарность к моим друзьям,
которые поддерживали меня в те непростые времена.
